\последнее интервью Дерриды\ - ..когда времени больше не будет...

Разумное основание и идея Университета [1] Как не говорить сегодня об Университете? Я ставлю вопрос в отрицательной форме: С одной стороны, сегодня как никогда трудно отделить нашу работу в той или иной дисциплине от размышлений о политически-институциональных условиях этой работы. Такого рода рефлексия неизбежна; она ни в коем случае не сводится к внешнему дополнению образования и научных исследований: То есть об этом невозможно не говорить. В самом деле, мне хотелось бы, предваряя грядущие дискуссии, попытаться сказать, как не следовало бы говорить об Университете; обозначить типичные опасности, которых надлежит избежать: Форма вопроса вновь неслучайна: В двух-трех словах обозначено все то, о чем я буду говорить: Каков вид, каковы виды, что открываются из Университета? Что видят из Университета те, кто работает внутри него или на его рубежах, кто задается вопросом о его предназначении, стоя на твердой земле или находясь возле пропасти?

Жак Деррида. Снова время деконструкции

Он стал первым директором недавно основанного парижскогоМеждународного философского коллежа. Деррида прочел в Москве три лекции, после чего ответил на многочисленные вопросы, большей частью свидетельствовавшие либо об эрудиции, либо о невежестве спрашивающих: Что ж, Деррида пришлось столкнуться с одной из наиболее важных проблем, поставленных деконструкцией: Семинары Деррида последних лет, проблематика которых была вкратце изложена в одной из его московскихлекций, посвящены как раз одной из форм такого отношения —дружбе ра , до сих пор совершенно незаслуженно остающейся, как правило, за пределами философского дискурса.

В этом смысле отношения, сложившиеся между Деррида и российской публикой, оказались верхом дружелюбия: Возможно, ситуация несколькоизменится к его следующему визиту в нашу страну:

Автор: Ж. Деррида > . Деррида придерживается более аутентичного смысла -"воображаемое место", что он .. Несомненно, говоря"вот этот", я уже говорю .. Этика дискуссии всегда может игнорировать тайну (она должна испытывать Если страх Господен должен принести тебе.

Пластике стиля никогда не покрыть цельной идеи Предметов у нас с избытком, а форм недостает. А, может быть, и объектом. Но историк при этом скорее всего обманется: В особенности — перед объектами историческими, его собственными. В том числе и перед весьма необычным — перед объектом литературным. При всей скудости наших знаний в этом отношении, ясно, что вопрос о знаке сам по себе есть то ли нечто большее, то ли нечто меньшее, во всяком случае, нечто иное, нежели знак времени.

Мечтать свести его к этому — значит мечтать о насилии. Нельзя не согласиться с тем, что аналогия между структуралистской одержимостью и языко- [7] вой обеспокоенностью вовсе не случайна. Скорее уж удивление перед языком как истоком истории. Необходимо понять, почему обнаружилась неполноценность каждого из этих слов, но также и почему понятие структуры продолжает заимствовать у них какие-то неявные значения и привечать их в себе.

Коль скоро мы живем плодами структурализма, слишком рано гнать прочь наши сны. Форма очаровывает, когда нет больше силы понять силу изнутри.

: ,.

Иначе говоря, логоцентризм идет рука об руку с . Эти правила я не вывожу из принципов высокой философии, а нахожу в глубинах моего Чувство вины, страх смерти и кастрации дополняют, сливаясь с ними, опыт фрустрации. Все это предполагает, что природа может испытывать.

Пластике стиля никогда не покрыть цельной идеи Предметов у нас с избытком, а форм недостает. А, может быть, и объектом. Но историк при этом скорее всего обманется: В особенности — перед объектами историческими, его собственными. В том числе и перед весьма необычным — перед объектом литературным. При всей скудости наших знаний в этом отношении, ясно, что вопрос о знаке сам по себе есть то ли нечто большее, то ли нечто меньшее, во всяком случае, нечто иное, нежели знак времени.

Мечтать свести его к этому — значит мечтать о насилии. Нельзя не согласиться с тем, что аналогия между структуралистской одержимостью и языко- [7] вой обеспокоенностью вовсе не случайна. Скорее уж удивление перед языком как истоком истории. Необходимо понять, почему обнаружилась неполноценность каждого из этих слов, но также и почему понятие структуры продолжает заимствовать у них какие-то неявные значения и привечать их в себе.

Коль скоро мы живем плодами структурализма, слишком рано гнать прочь наши сны. Форма очаровывает, когда нет больше силы понять силу изнутри. Она этого не ведала, теперь она это понимает, она осмысляет самое себя, свое собственное понятие, систему и метод.

Апофатика в постмодернизме

Лишь отношения между определенными означающими и определенными означаемыми можно считать произвольными. И тем более не входят они в лингвистику как раздел общей семиологии. Для того чтобы исключить письмо [из языка], оно должно было быть лишь"внеш- [] ней системой","образом","представлением","изображением", внешним отблеском языковой реальности. Этот важный вопрос много обсуждается историками письменности.

"Изображение языка посредством письма" вовсе не были научными.

Приложени: Деррида Ж. Монолингвизм другого или протез первоначала. Впервые я переплыл это море телесно и душевно или же только телом, .. иначе говоря, он не полностью срастается с тем языками, на которых он говорит)». . Соперничество с Лютером, полное уважения и страха, «дар гостя».

Воля к власти, Оглядываясь теперь на первую группу статей — на показательную, хотя и намеренно одностороннюю выборку представителей современной литературной критики, мы замечаем, что перед нами встают одни и те же модели. Такие писатели, как Лукач, Бланшо, Пуле или американские новые критики, в немалой степени позволяют постичь неуловимую природу литературного языка, но это отнюдь не прямое сообщение знания, почерпнутого при непосредственном исследовании или разборе произведений литературы.

Каждый раз необходимо избегать каких- либо категорических утверждений, уравновешивая их не менее напряженными, и зачастую им противоречащими, высказываниями. Подобные противоречия не перечеркивают друг друга и не сливаются в некоем диалектическом синтезе. Диалектическое движение невыполнимо здесь по причине фундаментальной разноуровневости выражаемого — противоречивые высказывания не могут сойтись на одном уровне дискурса; одно всегда скрыто в другом, как солнце скрыто в тени или истина — в ошибке.

Напротив, прозрение, видимо, исходит из негативного движения, оживляющего мысль критика, из невысказанного принципа, уводящего его язык от твердо обозначенной позиции, извращающего ее и приводящего критика в ту точку, где он лишается своей субстанции, как если бы под сомнение была поставлена сама возможность твердого высказывания.

И все же именно эта негативная, очевидно разрушительная работа приводит к тому, что совершенно точно можно назвать прозрением. Даже в представленном нами кратком перечне имен можно наблюдать различные степени сложности процесса. Два отчетливых и несовместимых высказывания противопоставлены друг другу в псевдодиалектическом отношении.

Сначала роман определяется как иронический модус, обреченный на непоследовательность и случайность; таким образом, необходимый для его формы тип всеобщности должен быть, в сущности, и даже в явлении, отличен от органического единства природно сущего. Однако тон самой статьи не иронический, а элегический: Особое значение имеет то, что категория, посредством которой, по предположению, достигается такой синтез, это именно время.

Электронная библиотека

Уметь хорошо играть с почтой до востребования. Сказаться отсутствующим и проявить силу, чтобы не оказаться там в ту же секунду. Не поставлять по заказу, уметь ждать и заставлять ждать так долго, сколько потребует та самая сила, заключенная в себе, — до смерти, ничего не усвоив из конечного назначения. Почта всегда в ожидании, и она всегда до востребования.

Она ждет получателя, который может случайно не прийти. Почта — это такое небольшое, но очень хорошее почтовое отправление.

без прикрас говорит о том, что н е м а я Ойкумена поэта, «выбравшая имя .. Жака Деррида характерную фразу: «Говоря, я испытываю страх, поскольку.

Случилось так, что этой тематикой завершается все творчество Деррида, опубликованное при жизни[]. Жак Деррида умер 9 октября года. Похороны состоялись 12 октября года на кладбище Рис- Оранжиса. Многие, как и тогда на праздник, приехали из других городов и других стран. Я не смогла приехать для участия в этой поминальной встрече, но мое прощальное слово тоже прозвучало: В связи с этим публикация затягивалась. Мой приезд в Париж был недолгим; несколько часов мы просидели с Маргерит в ее маленькой квартирке-кабинете на улице Ласепед, и она, не сдерживая слез, рассказывала мне о последних днях и часах жизни Жака.

А когда мы прощались, Маргерит отдала мне свою недопрочитанную верстку готовящейся книжки, чтобы сэкономить время на почтовых пересылках: Учиться жить можно лишь в промежутке между жизнью и смертью, учиться порознь у той или другой — не получится, так что от оппозиции жизни и смерти приходится отказаться.

§ 2. Пере-жизнь: последнее интервью Жака Деррида

НЛО , 72 Наш Деррида? Диалог, начатый по инициативе молодых философов — лишь часть более общих споров о наследии Деррида и западном не только французском контексте нынешней российской мысли, и эта дискуссия непременно будет продолжена на страницах журнала с участием как наших постоянных авторов, так и более широкого круга исследователей. Мемориальный повод — обращение к памяти крупнейшего французского философа1 — стал отправной точкой для разговора о путях переработки и усвоения современной гуманитарной теории, о возникающих в связи с этим идеологических и дисциплинарных переориентациях и размежеваниях2.

В этих условиях принципиально важным нам представляется новое обращение к тем перспективам, которые открывает для философов, филологов и гуманитариев наследие Жака Деррида.

Теперь по-русски выходят две следующие книги «О страхе» () и Собственно говоря, это не только сдвиг в России или в русском языке, . Инстанция я — посредническое агентство между внешним миром, оно и сверх-я. Вслед за Гоббсом с его чудовищным Левиафаном Деррида.

Работа содержит основные понятия, выработанные Деррида. В этой книге исследуется творчество Декарта , Фрейда , Арто и других. В ней даются определения таких важных для Деррида понятий, как структура , различие, фармакон и других. Деррида — философ языка[ править править вики-текст ] Деррида — философ языка. Язык существует не для выражения философских идей, не есть основа познания бытия и никак не связан с внешним миром.

Язык не подчинен законам логики и противоречив по своей природе: Западная философская традиция имплицитно несёт в себе предположение о том, что эти законы описывают реальность внешнего мира. Такая установка ведёт к появлению бинарных оппозиций основанных, в частности, на законе исключенного третьего.

О почтовой открытке от Сократа до Фрейда и не только

Вне насилия или подвергалось психоанализу, или собирается ему подвергнуться, или изучало, что такое психоанализ. Анализ предполагает не только отделение анализирующего от того, что анализируется, но ещё и время. Вам приходится анализировать постепенно — шаг за шагом — целый ряд фрагментов, из которых вы состоите, — и на это уходят годы. И когда вы анализируете, ум должен быть абсолютно ясным и свободным.

По правде говоря, это не только неприятно, это неотвратимо связывает вас Хотя я их очень люблю, я желаю этого и в то же время испытываю страх.

Наплыв принципиально поверхностного и циничного. Непоследовательность, фрагментация, релятивизм — вплоть до уничтожения самой идеи смысла потому что разум так плохо себя зарекомендовал? Приветствовать все, что маргинально, забывая о том, как легко сделать маргинальное модным. Поверхностность, новизна, случайность — для критики теперешнего кризиса не на что опереться.

Типичный постмодернист воздерживается от любых выводов ради, предположительно, плюрализма и открытости перспективы; поэтому разумно если вообще позволено использовать это слово ожидать, что, когда и если мы окажемся в окончательно постмодернистском обществе, мы даже не будем знать, как констатировать этот факт. На протяжении большей части этого столетия под влиянием таких разных философов, как Витгенштейн, Куайн, Хайдеггер и Гадамер, проблема языка в философии становилась все важнее.

В то же время возросший интерес к теории коммуникации, лингвистике, кибернетике и компьютерным языкам свидетельствует о том, что на протяжении нескольких десятилетий схожие процессы происходят в науке и технике. В менее позитивном ключе его можно хотя бы отчасти объяснить пессимистическими настроениями, вызванными спадом оппозиционного движения х годов. Язык обесценивался все больше и больше; его лишали смысла — особенно в публичной сфере. На слова уже нельзя рассчитывать, и это лишь часть широкого движения против теории, за которым стоит еще более сокрушительное поражение, чем в х: Мы полагались на язык как на, казалось бы, надежного и честного слугу разума — и куда он нас привел?

Освенцим, Хиросима, массовое психическое обнищание, неминуемое уничтожение планеты, и прочее, и прочее. И вот, встречайте постмодернизм, с его казалось бы странными и обрывочными поворотами и изгибами. Структуралисты предполагали, что язык представляет собой наше единственное средство доступа к миру вещей, а также к опыту и его расширению, и что смысл возникает в ходе игры различий между культурными знаковыми системами.

Ёжик Жака Деррида

Подписано в печать Первый завод экз. Но есть в Искусстве что-то еще помимо правильности линий и глянца поверхностей. Пластике стиля никогда не покрыть цельной идеи Предметов у нас с избытком, а форм недостает. А, может быть, и объектом.

Ну вот я, допустим, с симпатией и к Деррида отношусь, но _зачем_ такие голосования Ускорение. Чтобы показать, что ваши страхи ничего не стоят.

Эразма Роттердамского ; неразумие помещается, таким образом, в области критического сознания человека. На пороге классической эпохи — в эпоху барокко — этот процесс принимает более четко выраженную направленность: И вот перед нами картина классической эпохи: Отныне не будет никакой возможности сообщения и обмена между Разумом и Неразумием.

Цель, которую преследует эта процедура разделения — достичь чистой формы Разума, то есть такой формы его существования, из которой было бы исключено все то, что на протяжении долгого времени — от Средних Веков до Возрождения — делало Разум лишь одной стороной того опыта, другой стороной которого было Не-Разумие. Процедура разделения — это действие самого Разума, стремящегося к абсолютной автономии.

Для того чтобы ее достичь, он должен избавиться от всего того, что связывало его с тем, чем он не являлся, но без чего он был лишь половиной истины. Этим двойником Разума на протяжении многих веков было Неразумие. Разум и Неразумие составляли единую конфигурацию истины. Теперь же Разум будет сам определять свой собственный образ и свою собственную форму. Можно сказать, что изменяется сам Разум, но изменяется также и конфигурация истины: Единственной формой истины становится Разум.

КОРОЧЕ ГОВОРЯ, Я СТАЛ ЗАДРОТОМ